Шаматха

Происхождение и названия

Санскритское शमथ (śamatha) происходит от корня śam — «утихать, успокаиваться»; буквально это «успокоение», «утишение» ума. Палийская форма — samatha. В суттах палийского канона саматха стоит в паре с випассаной: это два качества, которые монаху надлежит развивать вместе.

В Китае термин перевели одним знаком 止 (чжи, «остановка»), а пара шаматха–випашьяна превратилась в 止观 (чжи-гуань) — центральный метод школы Тяньтай. Тибетцы передали слово как ши-не (zhi gnas) — «пребывание в покое»; именно в индо-тибетской традиции практика обросла самой подробной картографией — девятью стадиями успокоения ума.

Что это такое

Шаматха — тренировка устойчивости внимания. Выбирается один объект — чаще всего дыхание — и ум раз за разом возвращают к нему: не выжигая мысли усилием воли, а замечая отвлечение и мягко начиная заново. Со временем отвлечения редеют, устойчивость растёт, и ум, по классическому выражению, становится «пригодным к работе» — податливым и ясным.

На языке восьмеричного пути шаматха — это последнее звено, правильное сосредоточение:

Это и есть благородный восьмеричный путь, а именно: правильное воззрение, правильное намерение, правильная речь, правильное действие, правильный образ жизни, правильное усилие, правильное памятование, правильное сосредоточение.

Развитое сосредоточение подавляет пять помех — чувственное желание, недоброжелательность, вялость, возбуждённость и сомнение, — но не выкорчёвывает их корни. Поэтому шаматха всегда идёт в паре с випашьяной, «ясным видением»: покой готовит ум, прозрение делает работу. Их часто сравнивают с лампой в безветренном месте: шаматха — ровное пламя, випашьяна — свет, которым читают.

Как это делали

Инструкция в своей основе проста: устойчивая поза, прямая спина, один объект. Объектом может быть дыхание у ноздрей (анапанасати), цветной диск-касина, образ Будды. Работают два инструмента: памятование (сати) удерживает объект, бдительность (сампаджання) проверяет, на месте ли он. Два главных противника — вялость, когда объект тускнеет, и возбуждённость, когда ум убегает в планы и воспоминания.

Индо-тибетская традиция, восходящая к текстам Асанги, описывает девять стадий успокоения ума (названия в русских переводах разнятся):

• установление: ум впервые ставят на объект;
• продолженное установление: удержание длится чуть дольше;
• возвращение: отвлечения замечают, ум приводят назад;
• близкое установление: объект больше не теряется полностью;
• обуздание: практика начинает радовать;
• умиротворение: уходят сопротивление и скука;
• полное умиротворение: устранены тонкие вялость и возбуждённость;
• однонаправленность: усилие почти не требуется;
• равновесие: сосредоточение держится само.

На тибетских тханках этот путь рисуют как погоню монаха за слоном. Чёрный слон — ум, одолеваемый вялостью; обезьяна впереди — возбуждённость; верёвка в руке монаха — памятование, крюк — бдительность. От стадии к стадии слон белеет, обезьяна отстаёт, и под конец монах едет на слоне верхом.

Пусть кто-то в битве тысячекратно победит тысячу человек, но тот, кто победит одного лишь себя, — поистине величайший победитель в битве.

Предание

Будда рассказывает Саччаке, как шесть лет искал пробуждение в аскезе. Он задерживал дыхание, пока в ушах не вставал рёв, как от кузнечных мехов; голодал, пока живот не прилип к спине, а волосы не начали выпадать от одного касания. И вот приходит ясность: этим путём к пробуждению не прийти.

Тогда всплывает память детства. Он — мальчик, сидит в прохладной тени розовой яблони, пока его отец-сакья занят делами. Отстранившись от чувственных желаний и неблагих состояний, он входит в первое созерцание — с радостью и счастьем, рождёнными отстранённостью. «Не это ли путь к пробуждению?» — и следом за памятью приходит знание: да, это путь.

Такого счастья, решает он, бояться не нужно — но истощённым телом его не обрести. И он снова принимает твёрдую пищу, рис и кашу. Пятеро монахов, служивших ему, в разочаровании уходят: отшельник Готама предался роскоши.

А он, окрепнув, проходит одно за другим четыре созерцания и достигает пробуждения.

Источник: Маджхима-никая, МН 36 «Махасаччака-сутта».

Чего ждать и чего не ждать

Ждать стоит того, о чём традиция говорит прямо: внимание постепенно дольше держится на объекте, ум реже срывается в привычную карусель мыслей, появляются собранность и покой, а на поздних стадиях — та самая податливость ума, которую тексты считают признаком созревшей шаматхи.

Чего не ждать: быстрых прорывов — счёт в традиции идёт на месяцы и годы регулярных занятий — и освобождения от одного лишь покоя. Сосредоточение только прижимает помехи; корни рубит прозрение:

Когда мудростью видишь, что все санкхары непостоянны, тогда отвращаешься от страдания; таков путь к очищению.

Потому пару и не разлучают: покой без прозрения — удобный привал на полпути, прозрение без покоя — чтение при дрожащей свече.

Частые заблуждения

• «Шаматха — это остановить мысли». Нет: задача — не пустой ум, а устойчивое внимание. Мысли приходят; их замечают и возвращаются к объекту.
• «Шаматха и есть буддийская медитация». Это половина пары: без випашьяны сосредоточение, по традиции, не ведёт к освобождению.
• «Это тибетское изобретение». Девять стадий и тханка со слоном — индо-тибетская систематизация, но сама саматха описана ещё в палийском каноне.
• «Это способ расслабиться». Расслабление случается, но как побочный эффект; сама практика — многолетняя тренировка, требующая усилия и регулярности.

В канале «Тайны китайской панды»

О связке шаматхи и самадхи — и о том, почему буддийские тексты обещают сосредоточенному уму память о прошлых жизнях, — читайте пост «Как вспомнить прошлые жизни?». А для сравнения с даосской концентрацией загляните в заметку «Медитация на Нижнем Даньтяне — не просто тренировка внимания»: чем сосредоточение на точке тела отличается от сосредоточения на дыхании.

Примечания

1. Самъютта-никая (Saṃyutta Nikāya), СН 56.11, Дхаммачаккаппаваттана-сутта: Ayameva ariyo aṭṭhaṅgiko maggo, seyyathidaṃ — sammādiṭṭhi sammāsaṅkappo sammāvācā sammākammanto sammāājīvo sammāvāyāmo sammāsati sammāsamādhi. Перевод наш. ↩

2. «Дхаммапада» (Dhammapada), палийский канон, строфа 103: Yo sahassaṃ sahassena, saṅgāme mānuse jine; ekañca jeyyamattānaṃ, sa ve saṅgāmajuttamo. Перевод наш. ↩

3. «Дхаммапада» (Dhammapada), палийский канон, строфа 277: Sabbe saṅkhārā aniccāti, yadā paññāya passati; atha nibbindati dukkhe, esa maggo visuddhiyā. Перевод наш. ↩