Дуккха

Происхождение и написание

На санскрите — दुःख (duḥkha), на пали — dukkha; в русской передаче встречаются и «дуккха», и «духкха». Антоним — सुख (sukha), «приятное, лёгкое».

Традиционное толкование разбирает слово на dus- («дурной») и kha («отверстие, ступица колеса»): дуккха — это колесо, в котором ось сидит криво. Телега едет, но каждый оборот отдаёт толчком в спину. Сукха, соответственно, — колесо, выточенное ровно: дорога та же, а едется легко. Образ хорош тем, что сразу уводит от громкого слова «страдание»: речь не о катастрофе, а о неустранимой тряске обычной жизни.

В китайских переводах буддийских текстов дуккха стала иероглифом 苦 (kǔ) — «горький»: не мука, а привкус.

☸ Так помнит буддийская книга

Для буддийской книги это слово — первое и главное. В проповеди в Оленьем парке, которую традиция считает первой проповедью Будды, сначала говорится о двух крайностях и Срединном пути — и лишь затем звучит благородная истина о страдании:

Вот, монахи, благородная истина о страдании: рождение — страдание, старость — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание, соединение с неприятным — страдание, разлука с приятным — страдание, не получать желаемого — страдание; короче говоря, пять скандх привязанности — страдание.

Канон, верный своей привычке, считает. Дуккхи — три:

• дуккха-дуккхата, боль как боль: зубная боль, голод, горе — то, что страданием назовёт кто угодно;
• випаринама-дуккхата, страдание перемен: приятное тоже дуккха, потому что кончается, и чем оно приятнее, тем ощутимее его конец;
• санкхара-дуккхата, страдание обусловленности: всё, что собрано из частей и причин, разболтано в самой своей сборке — как та кривая ось.

Третий вид — самый тихий и самый важный: его не чувствуют, его видят. Поэтому дуккха в этой книге — не эмоция, а характеристика бытия: одна из трёх печатей существования, рядом с непостоянством (аничча) и безличностью (анатта).

Когда мудростью видишь, что все санкхары непостоянны, тогда отвращаешься от страдания; таков путь к очищению.

И книга настаивает: первая истина — не приговор, а первая строка врачебной карты. За ней идут причина, прекращение и путь. Дуккху надлежит не оплакать, а понять.

ॐ Так учит индуистская книга

— Учитель, буддийская книга говорит: всё, что сложено, — страдание. Согласна ли с ней наша книга?

— Послушай сначала Патанджали, — отвечает учитель. — В «Йога-сутрах» (2.15) сказано: для различающего всё сопряжено с духкхой — вследствие изменения, мучительности, следов прежнего опыта и противоборства гун. Формула похожа на буддийскую, но сходство слов не отменяет различия учений. Спроси дальше: кто тот, кто знает о страдании?

Единого ответа индуистская книга не даёт — в ней говорят несколько голосов. В классической санкхье и йоге всё переживаемое относится к преобразованиям пракрити, изменчивой природы, а пуруша мыслится как свидетель, не затронутый её волнением. Упанишады и «Бхагавадгита» противопоставляют преходящему телу непреходящее начало — атман, «воплощённого» (dehin):

Как человек, сбросив изношенные одежды, берёт другие, новые, так и воплощённый, оставив изношенные тела, входит в другие, новые.

Образ одежды подчёркивает разницу между сменяющимися телами и тем, кто продолжает путь; сам по себе стих не говорит, кто именно испытывает духкху, — но направление мысли ясно: лекарство этой книги — не разборка колеса, а разотождествление. Катха-упанишада обещает: узнавший атман оставляет позади и радость, и печаль. А тем, кто едет в телеге прямо сейчас, Гита даёт практику:

Утвердившись в йоге, совершай деяния, отбросив привязанность, о Дхананджая, и будь равным в успехе и неудаче: равновесие именуется йогой.

Здесь книги расходятся всерьёз. Буддийская возражает: неизменного свидетеля не найти, пять скандх — и те дуккха. Индуистская отвечает вопросом ученика: если никто не стоит на берегу, кто же видит, что река течёт? Спор не решён — он и есть граница между двумя книгами.

Предание

У Кисы Готами умирает единственный маленький сын. Обезумев от горя, она носит его тело на руках и ищет лекарство. Её посылают к Будде.

Будда выслушивает её и обещает лекарство. Условие звучит просто: пусть она принесёт одно горчичное зерно — но из дома, где никто никогда не умирал. Только одно зерно — и только такой дом.

Киса Готами ходит от дома к дому. Зерно дают везде, но в каждом доме кто-то умер. Она идёт дальше, спрашивает снова — ответ повторяется. Дом за домом одно и то же: зерно есть — и смерть есть. Зерно находится везде; дома, которого не коснулась смерть, не находится нигде.

К вечеру она понимает то, чего не могла расслышать утром: смерть — удел всех, не её одной. Так было до неё, так будет и после. Она хоронит сына и возвращается к Будде, и он произносит строфу о бессмертном пути: лучше один день того, кто видит этот путь, чем сто лет того, кто его не видит.

Источник: комментарий к «Дхаммападе» (Dhammapada-aṭṭhakathā), история к строфе 114.

Как это понимают сегодня

Переводчики до сих пор спорят, как передавать дуккху: английское suffering и русское «страдание» слишком громкие для слова, которое включает и скуку воскресного вечера. В академической литературе прижилась «неудовлетворительность»; Е. А. Торчинов во «Введении в буддологию» подчёркивает, что дуккха — фундаментальное свойство сансарного существования, а не пессимистическая оценка мира.

Некоторые светские программы внимательности используют родственное буддийскому учению о «двух стрелах» различение первичной боли и усиливающей её реакции — но это лишь один аспект проблематики дуккхи: явная боль, телесная и душевная, сама входит в первый её вид. Стоит помнить и о масштабе: традиция обещала не комфорт, а прекращение дуккхи — и путь к нему считала работой длиной в жизнь, а не техникой на десять минут в день.

Частые заблуждения

• «Дуккха значит, что буддизм — пессимизм». Нет: первая истина — диагноз, а не приговор. Третья истина утверждает, что прекращение дуккхи возможно; учения о страдании без учения о выходе в каноне нет.
• «Дуккха — это боль». Боль — лишь первый из трёх видов. Удовольствие тоже дуккха — не потому, что оно плохо, а потому, что кончается.
• «Дуккха — наказание». Ни кары, ни карающего: дуккха — следствие устройства обусловленного существования, а не чей-то вердикт.
• «Буддизм и индуизм говорят о страдании одно и то же». Диагноз похож, рецепты разные: классические санкхья и йога различают неизменного пурушу и изменчивую пракрити, тогда как буддизм объясняет освобождение без постулирования неизменного атмана.

Примечания

1. Самъютта-никая (Saṃyutta Nikāya), СН 56.11, Дхаммачаккаппаваттана-сутта: Idaṃ kho pana, bhikkhave, dukkhaṃ ariyasaccaṃ — jātipi dukkhā, jarāpi dukkhā, byādhipi dukkho, maraṇampi dukkhaṃ, appiyehi sampayogo dukkho, piyehi vippayogo dukkho, yampicchaṃ na labhati tampi dukkhaṃ — saṅkhittena pañcupādānakkhandhā dukkhā. Перевод наш. ↩

2. «Дхаммапада» (Dhammapada), палийский канон, строфа 277: Sabbe saṅkhārā aniccāti, yadā paññāya passati; atha nibbindati dukkhe, esa maggo visuddhiyā. Перевод наш. ↩

3. «Бхагавадгита» (भगवद्गीता), 2.22: वासांसि जीर्णानि यथा विहाय नवानि गृह्णाति नरोऽपराणि। तथा शरीराणि विहाय जीर्णान्यन्यानि संयाति नवानि देही॥ Перевод наш. ↩

4. «Бхагавадгита» (भगवद्गीता), 2.48: योगस्थः कुरु कर्माणि सङ्गं त्यक्त्वा धनञ्जय। सिद्ध्यसिद्ध्योः समो भूत्वा समत्वं योग उच्यते॥ Перевод наш. ↩