Нирвана

Происхождение и написание

Санскритское निर्वाण (nirvāṇa) собрано из приставки nir- «вы-, прочь» и глагольного корня vā «дуть»: буквально — «задувание», «угасание». Так гаснет светильник, когда выгорело масло или порыв ветра снял пламя с фитиля. На пали слово звучит как nibbāna (ниббана) — в этой форме его знает палийский канон. Производное parinirvāṇa, паринирвана, — «полное угасание», окончательный выход из круга рождений после смерти тела; так называют и уход самого Будды.

Слово принадлежит шраманской среде — странствующим учителям середины I тысячелетия до н. э. Термин употреблялся в разных индийских религиозных традициях: буддийской, джайнской, а позднее и брахманской; в «Бхагавадгите» встречается выражение brahma-nirvāṇa.

☸ Так помнит буддийская книга

Буддийская книга начинает с перечня. Нирвана — третья из четырёх благородных истин: прекращение страдания. Что именно гаснет? Три огня:

• страсть (rāga),
• ненависть (dosa),
• заблуждение (moha).

Пока они горят, горит всё: глаз и формы, ухо и звуки, ум и мысли. Когда топливо жажды перестают подбрасывать, пламя гаснет само — это и есть ниббана.

В палийском каноне различаются два элемента ниббаны. С остатком: огни погашены, но пять скандх ещё работают — архат живёт, ест, стареет, учит. И без остатка, паринирвана: со смертью тела распадается последняя связь с сансарой. Сам Будда, по традиции, прожил после пробуждения ещё сорок пять лет.

О том, что «после», книга молчит вместе с Буддой. Существует ли Татхагата после смерти, не существует, и то и другое, ни то ни другое — все четыре ответа отклонены: категории бытия не прикладываются к погасшему пламени. При этом в тхеравадинской классификации ниббана — единственная необусловленная (asaṅkhata) дхамма: она не возникает, не стареет, не составлена из частей. О ней говорят отрицаниями — но не потому, что она «ничто».

Отпусти прошлое, отпусти будущее, отпусти настоящее, переправившись на тот берег существования; с умом, во всём освобождённым, ты не придёшь более к рождению и старости.

Путь к ней — не тайна и не милость, а метод:

Это, монахи, единственный путь к очищению существ, к преодолению печали и стенаний, к угасанию боли и уныния, к обретению верного метода, к осуществлению ниббаны — а именно четыре основы памятования.

ॐ Так учит индуистская книга

— Когда гаснет светильник, куда уходит пламя? — спрашивает ученик.

— А куда уходит волна, когда стихает ветер? — отвечает учитель. — Она перестаёт быть волной и остаётся океаном.

Этот диалог — наша иллюстрация, а не строка писания; так ответил бы учитель адвайта-веданты. Само же слово индуистская книга знает прежде всего из Гиты, где оно срослось с именем абсолюта: brahma-nirvāṇa, «нирвана Брахмана» (2.72; ещё трижды — в пятой главе). В адвайтическом толковании гаснет не бытие, а отдельность — убеждение «я — это тело, эти желания, этот страх»; когда оно угасает, остаётся Брахман, и атман узнаёт себя в нём. Но это голос одной школы: в вишишта-адвайте и двайте душа и в освобождении сохраняет отличие от Бога, и образ волны, без остатка вернувшейся в океан, там бы оспорили.

Таково состояние Брахмана, о Партха: достигнув его, человек уже не заблуждается. Пребывая в нём даже в смертный час, он достигает нирваны Брахмана.

Заметьте: Кришна говорит это воину посреди поля битвы. Гита подчёркивает возможность пути через исполнение долга без привязанности к плодам — это отличает её модель освобождения от преимущественно отреченческого пути раннебуддийского монашества.

И здесь книги спорят открыто. На языке адвайты освобождение — не перемещение и не слияние двух прежде отдельных сущностей, а распознавание изначального тождества атмана и Брахмана: гаснет лишь неведение, скрывавшее это тождество. Буддийская книга возражает: вечного атмана, который узнал бы себя в Брахмане, она не находит — сам вопрос «куда ушло пламя?» поставлен, по её счёту, неверно.

Предание

Гая, холм Гаясиса. Перед Буддой сидит тысяча монахов — ещё недавно все они были огнепоклонниками. Теперь они слушают его, и он говорит с ними о том, что они знают лучше всех на свете, — об огне.

Всё горит, говорит он. Глаз горит. Видимые формы горят. Сознание глаза горит, и соприкосновение глаза с формой горит, и всякое чувство, рождённое этим соприкосновением, — приятное, неприятное, никакое — тоже горит. Так же горят ухо и звуки, нос и запахи, язык и вкусы, тело и прикосновения, ум и мысли.

Чем горит? Огнём страсти, огнём ненависти, огнём заблуждения. Горит рождением, старостью и смертью, печалью, стенанием, болью, унынием и отчаянием.

Видя это, продолжает Будда, обученный благородный ученик пресыщается глазом и формами, ухом и звуками, умом и мыслями. Пресытившись, он теряет страсть; бесстрастие освобождает его. В освобождённом рождается знание: он освобождён, рождение исчерпано, сделано то, что следовало сделать, и ничто уже не приведёт его обратно. Пока звучит эта проповедь, умы тысячи слушателей освобождаются от привязанностей.

Источник: Адиттапарияя-сутта, Самъютта-никая 35.28.

Как это понимают сегодня

В разговорном русском слово прижилось со смыслом, почти противоположным исходному: «пребывать в нирване» говорят о блаженной расслабленности, тогда как в каноне это угасание, а не удовольствие. В научной литературе — от «Введения в буддологию» Е. А. Торчинова (2000) до энциклопедического словаря В. П. Андросова «Индо-тибетский буддизм» (2011) — нирвана описывается не как место, рай или транс, а прежде всего как прекращение жажды и порождаемого ею страдания; при этом ранние тексты пользуются не только отрицаниями, но и положительными эпитетами — покой, безопасность, высшее благо. Тхеравадинские учителя и движение випассаны продолжают говорить о ниббане как о реальной цели практики, а светские программы внимательности обычно выносят её за скобки. Со времён С. Радхакришнана нирвана и брахма-нирвана остаются для сравнительного религиоведения главным полигоном спора о том, насколько совместимы буддизм и веданта.

Частые заблуждения

• «Нирвана — это рай». Рай в буддийской космологии есть — миры дэвов, — но они остаются обусловленными областями сансары: там тоже умирают. Нирвана не является ни таким миром, ни наградой в виде чувственных удовольствий.
• «Нирвана — это небытие». Буддийские тексты отвергают как аннигиляционизм (ucchedavāda) — учение об окончательном уничтожении реально существующего «я», — так и этернализм (sassatavāda), утверждающий неизменную вечную сущность. Отрицательный язык говорит о границах слов, а не о «ничто».
• «Нирвана бывает только после смерти». Архат достигает ниббаны при жизни; «остатком» называют продолжающиеся психофизические процессы. После его смерти они более не возобновляются — это обозначают как паринирвану, или ниббану без остатка.
• «Нирвана и мокша — одно и то же». Цели родственные, но не тождественные: во многих индуистских школах мокша предполагает атман — сохраняющийся или тождественный высшей реальности, — тогда как буддизм отрицает неизменное самостоятельное «я»; конкретные трактовки различаются по школам.
• «В нирвану уходят». Это не место и не маршрут: нечему перемещаться и некуда прибывать.

В канале «Тайны китайской панды»

Нирвана — третья из четырёх благородных истин, и понять её отдельно от остальных трёх невозможно. Короткий конспект всей рамки — в посте «Четыре Благородные Истины были открыты Буддой в ночь его „пробуждения“»: страдание, его причина, прекращение и путь.

Примечания

1. «Дхаммапада», строфа 348: Muñca pure muñca pacchato, majjhe muñca bhavassa pāragū; sabbattha vimuttamānaso, na puna jātijaraṃ upehisi. Перевод наш. ↩

2. Маджхима-никая, МН 10, Сатипаттхана-сутта: Ekāyano ayaṃ, bhikkhave, maggo sattānaṃ visuddhiyā, sokaparidevānaṃ samatikkamāya, dukkhadomanassānaṃ atthaṅgamāya, ñāyassa adhigamāya, nibbānassa sacchikiriyāya, yadidaṃ cattāro satipaṭṭhānā. Перевод наш. ↩

3. «Бхагавадгита», 2.72: एषा ब्राह्मी स्थितिः पार्थ नैनां प्राप्य विमुह्यति। स्थित्वास्यामन्तकालेऽपि ब्रह्मनिर्वाणमृच्छति॥ Перевод наш. ↩