Шуньята

Происхождение и написание

Санскритское शून्यता (śūnyatā) — отвлечённое существительное от прилагательного śūnya, «пустой, полый»: суффикс -tā работает как русское «-ость», так что точнее всего — «пустотность». Этимологически śūnya связывают с корнем śvi — «разбухать»: разбухшее полое внутри. Тем же словом индийская математика назвала ноль — знак, который сам по себе ничего не значит, но меняет значение всего числового ряда.

На пали — suññatā; слово есть уже в палийском каноне, где мир назван пустым от «я» и всего, что этому «я» принадлежит. Китайские переводчики выбрали иероглиф 空 (кун) — «пустой; небо, простор», тибетские — stong pa nyid. Русская «пустота» — перевод вынужденный: он тянет за собой бытовую пустоту, дыру, отсутствие, которых в термине нет. Поэтому в научной литературе всё чаще пишут «пустотность».

Что это значит

Шуньята — не утверждение «ничего нет». Это утверждение, что ни в чём нет свабхавы (svabhāva) — собственной, независимой, из самой себя существующей природы. Любая вещь собрана из причин, условий и частей: телега — из колёс и осей, человек — из пяти скандх, мысль — из контакта, чувства и внимания. Уберите составляющие — и не останется ядра, «вещи самой по себе». Это отсутствие ядра и называется пустотой.

Корни — в раннем учении об отсутствии «я». Будда разбирает человека на пять скандх и ни в одной не находит атмана:

Форма, монахи, не есть атман. Если бы форма, монахи, была атманом, эта форма не вела бы к недугу.

«Дхаммапада» делает вывод общим:

Когда мудростью видишь, что все дхаммы лишены самости, тогда отвращаешься от страдания; таков путь к очищению.

Махаяна идёт дальше: пусты не только «я» и «моё», но и сами дхармы — элементы, на которые ранние школы раскладывали опыт. Сутры праджняпарамиты сжимают это в формулу, знакомую по «Сутре сердца»: форма есть пустота, пустота и есть форма. Нагарджуна (традиционно II–III века) придаёт учению строгий вид: пустота — то же самое, что зависимое возникновение. Вещи пусты, потому что возникают по условиям; и возникают по условиям, потому что пусты — у несоставного вечного ядра не было бы ни причин, ни изменений. И последний шаг: пустота пуста и сама. Это не абсолют и не субстанция, а способ существования вещей — их «как», а не отдельное «что».

Предание

Царь Милинда спрашивает монаха, как его зовут. «Нагасена, государь, — отвечает тот, — но это лишь имя, обозначение, условное название: личности здесь не найти». Царь обращается к присутствующим: монах говорит, что личности нет, — кто же тогда получает одежду и пищу, кто соблюдает нравственность, кто убивает и крадёт? И спрашивает: Нагасена — это волосы? Ногти? Кожа? Форма? Чувство? Всё вместе? Ничто из этого? Монах всякий раз отвечает «нет», и царь объявляет: имя — пустой звук, монах лжёт.

Тогда Нагасена спрашивает: государь пришёл пешком или на колеснице? На колеснице. Что же такое колесница — дышло? Ось? Колёса? Кузов? Знамя? Ярмо? Вожжи? Стрекало? Всё вместе? Или нечто вне этого? Царь на всё отвечает «нет». «Я спрашиваю и спрашиваю, а колесницы не нахожу — не лжёт ли государь?»

Царь признаёт: «колесница» — лишь обозначение, возникающее благодаря дышлу, оси, колёсам и прочему. Так и «Нагасена» — обозначение, возникающее благодаря волосам, коже, форме, чувству и сознанию, «а в высшем смысле личности здесь не найти» — как сказала некогда монахиня Ваджира перед Буддой: как от сочетания частей возникает слово «колесница», так от совокупностей — условное «существо».

Источник: «Милиндапаньха», книга II, беседа о имени и о колеснице.

Как это понимают сегодня

В буддологии мадхьямаку описывают как срединный путь между двумя крайностями: этернализмом («у вещей есть вечная сущность») и нигилизмом («ничего нет»). На русском об этом подробно пишут Е. А. Торчинов и В. П. Андросов, исследователь Нагарджуны; оба настойчиво повторяют, что перевод «пустота» не должен наводить на мысль о небытии.

В живых традициях шуньята — объект практики, а не эрудиции. В тибетских школах её разбирают аналитической медитацией: последовательно ищут «я» в теле, чувствах, восприятии, воле и сознании — и в каждом пункте не находят. Чань и дзен предпочитают прямое усмотрение без цепочек вывода. А модные сопоставления шуньяты с квантовой физикой лучше держать на расстоянии вытянутой руки: тексты мадхьямаки говорят о способе существования явлений, а не о поведении частиц.

Частые заблуждения

• «Шуньята — это ничто». Нет. Пустота не отрицает вещи — она отрицает их самостоятельное, независимое существование. Стол остаётся столом; у него лишь нет несоставной «столовости».
• «Пустота — абсолют, тонкая субстанция, из которой всё состоит». Нет. Мадхьямака специально оговаривает: пустота сама пуста. Это не материя и не дух, а отсутствие — как «безоблачность» не вещество неба.
• «Буддийская пустота и даосская пустота — одно и то же». Разные понятия, совпавшие в русском переводе. Даосские сюй (虛) и у (無) — порождающий простор, полость кувшина, ступица колеса, из которых рождается польза и вещи. Шуньята — аналитический вывод об отсутствии самобытия.
• «Если всё пусто, то всё дозволено». Нет. Мадхьямака различает две истины: на уровне условной истины карма, этика и страдание работают в полную силу. Пустота обесценивает не поступки, а цепляние.

И самое коварное: сделать из пустоты высшую доктрину и вцепиться в неё. Учение о пустоте — лекарство от цепляния, а не новый предмет цепляния:

Монахи, я преподам вам Дхамму, подобную плоту: она для переправы, а не для того, чтобы за неё держаться.

В канале «Тайны китайской панды»

О том, почему пустота — не «там ничего нет», а пространство, в котором возникает новое, — пост «Пустота или пространство для манёвра?». А история «Наутро Вон Хио обнаружил около себя не чашу…» — живой пример того, как ум достраивает «вкусную воду» и «отвратительный череп» там, где была одна и та же вода.

Примечания

1. Самъютта-никая, СН 22.59, Анатталаккхана-сутта: Rūpaṃ, bhikkhave, anattā. Rūpañca hidaṃ, bhikkhave, attā abhavissa, nayidaṃ rūpaṃ ābādhāya saṃvatteyya. Перевод наш. ↩

2. «Дхаммапада», палийский канон, строфа 279: Sabbe dhammā anattāti, yadā paññāya passati; atha nibbindati dukkhe, esa maggo visuddhiyā. Перевод наш. ↩

3. Маджхима-никая, МН 22, Алагаддупама-сутта: Kullūpamaṃ vo, bhikkhave, dhammaṃ desessāmi nittharaṇatthāya, no gahaṇatthāya. Перевод наш. ↩